Соседи рассказывают, что Евгения Михайловна Безфамильная была ворчливой, одинокой и замкнутой. Почти не выходила из дома — разве что в синагогу в Киеве. Она пережила Холокост в 1940-е, но в этом январе её убила «денацификация» Владимира Путина: из-за неё целые кварталы превратились в ледяной пейзаж, где тысячи украинцев без света и отопления пытаются дотянуть до конца зимы. Полиция нашла её замёрзшей в квартире после того, как от холода лопнули трубы. Ей было 88 лет. Она умерла в тюрьме изо льда.

Соседи и волонтёры, которые приносили ей еду, умоляли полицейских выбить дверь, опасаясь худшего. Но в промёрзшем Киеве сейчас нет привычного «запаха смерти» — пришлось договариваться о доступе через балкон. «Евгения Михайловна жила в этом доме с момента его сдачи в 1978 году. Мы познакомились как соседки, когда я приехала в Киев, спасаясь из Донецка после Оранжевой революции [протестов против фальсификации выборов кандидата, поддержанного Кремлём] в 2004-м. Это была маленькая, худенькая старушка», — рассказывает Юлия Грымчак, активистка и руководитель собственной благотворительной организации. Она часто приносила Евгении еду. Пока однажды та не перестала отвечать на звонок.

Этой зимой российская армия многократно атакует энергетическую систему ракетами и дронами. 20 января более миллиона человек в столице оставались без электричества. Российская стратегия — лишить украинцев света и отопления — особенно бьёт по пожилым. Некоторым не выйти на улицу: слабость, лифт не работает. Они не могут зарядить телефоны в уличных пунктах подзарядки и оказываются отрезанными. Сбиваются диализ и другие медицинские процедуры. За месяц по всей стране — более тысячи госпитализаций с переохлаждением; людей со слабым здоровьем холод подталкивает к последнему краю.

В день, когда рванули трубы, всех охватило беспокойство из-за системы водоснабжения и отопления — «учитывая, что на улице было −25». Никто не понимал, что происходит. Сантехники перекрыли воду.
Ночью начались обстрелы: «Никто не спал, мы переписывались в чате жильцов дома. Все поняли, что это квартира Евгении: скорее всего, там прорыв». К тому моменту уже затопило несколько этажей.

Без семьи и без фамилии

Юлия знала, что Евгения Михайловна была еврейского происхождения: «Она рассказывала, что не помнит родителей. Выросла в детдоме. Там ей и дали фамилию “Безфамильная”, что буквально означает “без фамилии”». Хотя Россия утверждает, что в Украине якобы действует нацистский режим, Евгения спокойно жила своей верой. В её районе Подол соседи вспоминают, что «она хорошо говорила на идише и общалась со многими в синагоге».

Внутри её квартиры на четвёртом этаже, на кровати, среди льда, проступавшего по стенам, полиция обнаружила замёрзшее тело. «Её просто забрали — по протоколу», — вспоминает Юлия. — «Я уже не видела её, у меня не было ни физической, ни психологической силы пережить это. Мы сильно замёрзли на улице, пока ждали полицию: было −18, обстрелы продолжались, и время от времени мы спасались от холода в подъезде».

Украинские СМИ узнали об этой истории как раз накануне Дня памяти жертв Холокоста. «То, что о смерти бабушки Жени [уменьшительное от Евгении] стало известно в тот день, когда Путин “чтил” память мирных жителей, погибших такой же холодной смертью во время блокады Ленинграда во Вторую мировую, — не совпадение», — отмечает Александр Щерба, украинский дипломат и автор книги Ukraine vs. Darkness: Undiplomatic Thoughts.

«Официально причиной смерти указана сердечная недостаточность, но мы с вами прекрасно понимаем, что в таком возрасте и с разными болезнями, в тех ужасных условиях, в которых её нашли из-за постоянных российских ударов по гражданской инфраструктуре Киева… бабушка держалась до конца», — заявил главный раввин Украины Моше Азман в обращении к еврейской общине.

Сбежать от Гитлера — умереть из-за Путина

В отличие от родителей, Евгения пережила нацистские преследования. В Бабьем Яру — овраге на окраине Киева — нацистские оккупационные силы и их местные пособники в 1941 году провели спланированную массовую расправу над мирными жителями, главным образом евреями. Их обманом созвали, велели явиться с документами и вещами, под конвоем погнали к месту казни, заставили раздеться, отняли то немногое, что было при них, и расстреливали очередями на краю оврага, сбрасывая тела поверх уже лежавших. В те жестокие дни Евгении было три года.

Церемония прощания состоялась в воскресенье на еврейском кладбище в Барахтах. А на Подоле её память чтят, глядя вперёд. «Уже две недели у меня тяжесть на душе из-за её смерти: одинокая жизнь, одинокая смерть», — говорит Юлия. — «Мы с соседями каждый день боремся за жизнь: то прячемся от обстрелов, то греем воду, чтобы хоть как-то помыться, ходим по квартире в пальто… Бессонные ночи и невероятная усталость лишают сил».

«Почему год переговоров Трампа с Путиным стал самым смертоносным для мирных жителей Украины годом с 2022-го?» — спрашивает Александра Матвийчук, украинская исследовательница и лауреат Нобелевской премии мира, тоже живущая на Подоле. — «Потому что человеческое измерение этой войны не волнует американских переговорщиков. Значит, Путин решил, что ему можно всё», — пишет Матвийчук.

«Говорят, умереть от холода не больно. Ты просто засыпаешь. Надеюсь, так умерла и Женя. И пусть её российские убийцы горят в аду», — добавляет Александр Щерба. Теперь в Киеве все боятся за своих стариков. «Мой отец, 79 лет, сказал мне на этой неделе: “Не беспокойся за нас, немного холода даже полезно”. Украину не сломать», — утверждает он.

Из Киева Юлия настаивает, что готова делать всё, чтобы выстоять: «Волонтёры — это целая сеть людей. Все так или иначе друг друга знают, и с нашими соседями — пожилыми людьми — мы поддерживаем связь по телефону». «Всё держится на человеческих отношениях и дружбе… Для многих эта помощь — единственный способ выжить, потому что пенсия очень маленькая и едва хватает на еду и коммуналку».

Есть меценаты, которые оплачивают еду для людей, живущих на улице: «В последние десять лет по субботам на Подоле раздают горячие обеды, есть фонды, которые этим занимаются», — добавляет Юлия. — «Мы поддерживаем друг друга как можем. Иногда опускаются руки. Но на следующий день выходит солнце, согревает душу — и мы продолжаем жить. Главное — всегда выбирать жизнь. Пока тебя не убили…»